Николай Жуков: «Как я рисовал на Нюрнбергском процессе»

Наш земляк Народный художник СССР Николай Николаевич Жуков с первых дней войны ушёл на фронт простым солдатом. Тяжёлый военный путь он прошёл от рядового солдата до капитана. На передовой и в тылу, как и многие его соратники по искусству, Николай Жуков своими фронтовыми рисунками создавал художественную летопись Великого подвига нашего народа.

В середине января 1946 года Николай Николаевич Жуков как корреспондент газеты «Правда» в составе советской делегации был направлен на Нюрнбергский процесс. Как человек прошедший войну с первого до последнего дня, запечатлевший каждый прожитый на войне день в тысячах рисунков, он просто был обязан присутствовать на этом страшном суде. В течение сорока дней, изо дня в день, Жуков находился в зале заседания трибунала, стремясь наиболее полно зафиксировать все этапы исторического суда народов над фашистскими главарями. За время своего пребывания на процессе сделал свыше двухсот рисунков: зарисовал выступавших на процессе свидетелей советского обвинения, прокуроров Советского Союза, судей и присутствовавших гостей, корреспондентов всех стран, а также всех военных преступников и их адвокатов. Эти рисунки носят характер беглого репортажа, они сделаны в неимоверно трудных условиях, с мест прессы, находившихся в значительном отдалении от скамьи подсудимых и судейских мест.

«На Нюрнбергский процесс я ехал с чувством большого нетерпения, интереса и ответственности. Часто в период Великой Отечественной войны мне приходилось рисовать пленных немцев. „Фрицы“, как называли нем­цев у нас в Красной Армии, были разные, но главарей фашизма я мог увидеть впервые на Нюрнбергском процессе. Когда попадаешь в зал заседания, то внимание невольно тянется к скамье подсудимых, о них слишком много слышал и знаешь. Мне интересно было посмотреть, как внешние проявления подсудимых выражают их психологическое состояние и насколько они органичны с их внутренней сущностью. И я был рад, что весь облик подсудимых, всё их поведение давали, как мне кажется, полную возможность обличения, в форме свойственного мне реалистического рисунка, не переходя в карикатуру. Рисовать пришлось, держа в левой руке бинокль, а ребром ладони правой руки придерживать альбом, лежащий на коленке. Я рисовал натуру, которая не позировала, а двигалась, была на большом от меня расстоянии. Случалось, что объект, приняв удачную позу и выражение, да­вал возможность схватить характер, но вдруг в самый интересный момент натура меняла своё положение.»

Советский художник, призванный зафиксировать для истории звериное обличье главарей гитлеровской Германии, испытывал огромное чувство ответственности. В своих рисунках Жуков отнюдь не стремился к шаржу, к карикатуре. Он не утрирует уродливость облика главарей гитлеровской шайки. Рисунки Жукова глубоко реалистичны и, безусловно, исторически достоверны, но тем сильнее и беспощаднее то сатирическое разоблачение, тот уничтожающий сарказм, которые мы ощущаем, глядя на изображение этих подонков человеческого рода.

Жуков рассказывает, что когда он сидел в зале трибунала и глядел на припертых к стене фашистских преступников, развязавших вторую мировую войну и ввергнувших миллионы людей в ужасающие бедствия, он вспоминал все то, что ему пришлось увидеть и пережить как солдату и фронтовому художнику за четыре года Великой Отечественной войны. Эти ожившие воспоминания вставали перед художником как немые свидетели обвинения. Вместе с теми, кто выступал в этом зале от имени народов мира, они требовали справедливого возмездия. Чувство гнева и сознание торжествующей справедливости во сто крат увеличивали остроту глаза и верность руки художника. Благодаря своей достоверности, порт­реты военных преступников стали своего рода исто­рическими документами периода Второй мировой войны. Но как художественные произведения они имеют гораздо большую ценность.

В год 25-летия Нюрнбергского процесса Жуков сделал для музея Вооружённых сил СССР на больших листах чёрной бумаги белой пастелью портреты всех военных преступников, которые явились перед посетителями словно призраки прошлого. Серия Нюрнбергских рисунков стала логическим завершением работы Жукова в военные годы.